А РАБОТАТЬ КТО БУДЕТ?

«Интеграция людей с инвалидностью в разных сферах жизнедеятельности как можно быстрее должна стать нормой жизни», – об этом говорят на разных уровнях власти. С высоких трибун говорят о необходимости создания условий для того, чтобы у людей с особыми потребностями была возможность найти достойную работу, получать за эту работу справедливую зарплату, чувствовать себя нужными и самодостаточными. Но до того момента, как этот посыл заработает, необходимо выстроить систему, которая убедила бы бизнес­-сообщество в том, что профессионально подготовленный работник с инвалидностью принципиально не отличается от других работающих на предприятии людей, которые инвалидами не являются. О том, как сделать трудоустройство безбарьерным, мы поговорили с Ириной Григорьевной Дрозденко, директором ГАПОУ ЛО «Мультицентр социальной и трудовой интеграции», председателем совета благотворительного фонда «Место под солнцем».

– Ирина Григорьевна, недавно вы стали победителем премии «Гармония–2018» в номинации «Реабилитация и абилитация», считаете ли вы эту победу неким прорывом в вашей профессиональной деятельности?
– Безусловно, это один из знаковых моментов в моей жизни. Когда мне стало известно, что я номинант, а потом – и одна из награждённых, я испытала чувство гордости не только за себя, но и за команду, с которой мы долгие годы шли к этому результату. В определённый момент моей жизни так случилось, что нашлись рядом умные люди, которые понимали, что нужно менять подходы, нужно видеть совершенно иной конечный результат в решении вопросов трудовой интеграции инвалидов. Объединённые этой идеей мы задумали проект – Мультицентр, который был одним из восьми реализуемых проектов фонда «Место под солнцем».

– Идея идеей, но на её воплощение нужно иметь большие ресурсы, не страшно было начинать?
– Поначалу, конечно, было страшно. Но зато сейчас, когда в этом бешеном ритме я останавливаюсь, то хочется себя ущипнуть, не сон ли всё? Иногда даже не верится, что мы это сделали, что смогли добиться очень больших результатов.

– Как вам хватает времени и сил, откуда черпаете энергию?
– Время – самое ценное, что есть у человека, а энергия появляется от видимых результатов. Знаете, всё происходит в очень высоком темпе, приходится работать по восемнадцать часов в сутки, но я этого не замечаю, держит какой-­то внутренний огонь. Всё, что мы создаём, над чем работаем, не происходит бездумно, всё строится на хорошо подготовленном фундаменте. Параллельно работают коллеги, профессионалы в своей специфике, я имею в виду юристов, педагогов, дефектологов. Мы вместе строим, складываем новые и новые кирпичики нашего проекта. Потому что он очень живой и динамичный, и именно сейчас надо успевать. Необходимо менять устоявшуюся систему подходов к вопросам трудовой интеграции инвалидов. С точки зрения реформации, любые изменения на государственном уровне идут долго. Я убеждена в том, что сколько бы ни прошло времени, всё приведёт к реформе, и в первую очередь образовательной системы.

– В чём она заключается?
– Убеждена, что профессиональное и среднее профобразование должно быть адресным, так, как это было в Советском Союзе. К примеру, запроектировали в регионе завод, и уже на этом этапе нужно думать, какое ПТУ, техникум или колледж будут готовить для производства специалистов. Не ждать, когда образуется кадровая дыра, а заранее планировать. И это только верхушка айсберга необходимых изменений в подходах.

– Ваш Мультицентр готовит специалистов по разным направлениям. Если коснуться творческих профессий, насколько они востребованы?
– Да, мы создаём сувенирную продукцию, и на неё есть спрос. У нас заказывают изделия из берёсты, цена которых до ста рублей, а VIP­-сувениры до 1500 рублей, это совсем недорого, поэтому очень востребовано. К сожалению, наш регион, несмотря на то что этот год объявлен Годом туризма, не отличается особым разнообразием и ассортиментом сувенирной продукции. Но что гораздо хуже, – у нас нет на сегодня своего брэндинга, нет своего оригинального лица. Я всё время спрашиваю, что есть у Ленинградской области, каков наш региональный сувенир? Может, балтийская корюшка или копорский чай, ояцкая керамика или свирское кружево?! И начинаем сотнями различных сувениров обыгрывать аутентичность нашего региона. Но мне кажется, что малая родина как раз начинается со знания своего герба, эмблемы любимой районной команды или градообразующего предприятия. Как можно вырастить истинных патриотов региона, если дети не знают своей районной символики? Поэтому могу сказать, что все силы, которые у меня остаются, вкладываются в это направление. Второй год мы с коллегами из ТПП пытаемся реанимировать областную гильдию ремёсел. Общими усилиями создана областная Ассоциация народных художественных промыслов и ремёсел Санкт­-Петербурга и Ленинградской области, которую возглавил руководитель предприятия «Балтийская лоза», социальный партнёр Мультицентра Дмитрий Денисов. Вместе мы развиваем новые творческие направления в сувенирном производстве. Как только найдём «наше родное», можно будет ставить на конвейер новую продукцию из керамики, лозы или других материалов. В первую очередь в учреждении осваиваются позиции, которые носят символику Ленинградской области. Мы наносим областной герб на предметы утилитарного назначения, которые могут дариться как официальный региональный сувенир. Это различные фляжки, обложки для паспортов, подносы и блюда с символикой 47­-го региона. Стараемся совмещать декоративно-­прикладное направление своей сувенирки с функциональным назначением, возможностью использовать в быту. Для этого нужна живая мысль, фантазия, и такой подход повышает востребованность изделия.

– А что даёт сувенирка вашим ребятам?
– Приведу пример. Перед тем как мы сами занялись изготовлением сувенирной продукции, мы трудоустроили наших выпускников курса «Берёста» на строительную площадку, где они занимались земляными работами. Мы видели, как молодые люди менялись внешне и внутренне: они похудели, взгляд потух, перестали следить за собой, стали сквернословить, потому что их окружала специфическая среда. Как работниками ими были довольны, но за тяжёлую работу платили по 12 000 руб. в месяц. Вернув их в Мультицентр в качестве мастеров по изготовлению сувениров из берёсты, направив их энергию на прикладное творчество, мы увидели обратную трансформацию. Они вставили зубы, отрастили волосы, похорошели. А самое главное – они занимаются тем, ради чего учились, тем, что у них хорошо получается.

– Какие к вам приходят люди, что чувствуют, понимают ли, зачем им это надо?
– К нам разные ребята приходят: и социальные трутни, и «выгоревшие», и помыкавшиеся по дуркам и тюрьмам, с различными формами психических и физических нарушений. Большинство из них находится в подавленном, угнетённом состоянии, но они рассматривают Мультицентр как последнюю надежду на изменение своей судьбы. Я не говорю, что это последствия каких-­то насильственных действий (хотя бывает и такое), что их кто­-то бил или плохо обращался. Речь идёт об особенностях их инвалидности, о стойких нарушениях здоровья, которые практически не лечатся, и стереотипах восприятия таких людей нашим обществом. Мало кто общается с ними на равных, потому что они везде пациенты. У всех, с кем говорю на эту тему, спрашиваю, почему такое дикое отношение, почему тогда пациенту или, как считают некоторые, «идиоту» дают возможность участвовать в выборах, в т.ч. и президента страны? Зачем вы доверяете идиоту будущее своей страны? Вы определитесь, если нет веских оснований лишать человека дееспособности, и он трудоспособен (готовит еду, делает ремонт) и даже работает без трудовой книжки, то зачем обманывать самих себя и лишать его права на труд и самостоятельное проживание. Только потому, что когда-­то в регионе не строилось жилье, и всех сирот-­инвалидов из детского дома сразу переводили после 18 лет во взрослые ПНИ? Может быть, мы перестанем пожизненно «содержать» таких людей в социальном заточении, на иждивении бюджета и дадим им как минимум свободу человеческую. Наделим не только правами инвалида, но и обязанностями гражданина. Вы думаете, я говорю о нереальных, неисполнимых вещах? Нет, более чем исполнимых. Ведь уже 16 человек за текущий год выписаны из ПНИ, достойно трудятся в регионе, живут как все и платят налоги. А в социальных стационарных учреждениях при немалом финансовом обеспечении должны находиться истинно нуждающиеся люди, которые не могут себя обслужить и жить самостоятельно, представляют угрозу для себя или окружающих. Это наш общий крест, и мы должны нести его достойно.

– А какой выход из создавшегося положения, на ваш взгляд?
– Изначально надо менять систему признания инвалида нуждающимся в мерах государственного обеспечения, вводя в состав комиссий независимых и не заинтересованных в подушевом финансировании экспертов. Дифференцировать тарифы за пребывание в стационарных соцучреждениях (с проживанием и полным гособеспечением) по аналогии с разными тарифами в медучреждениях. Ведь не могут одинаково стоить услуги сложной хирургической операции и лечение от насморка. Нас ведь не удивляет, что стоимость таких медуслуг абсолютно разная. Так и в социальном учреждении: тяжёлому пациенту, которому требуется коляска, сиделка, психиатр, качественные лекарства, необходимо применять более высокий тариф, чем полностью физически сохранному человеку с лёгкой степенью умственной отсталости, которому достаточно предложить минимальный пакет социальных услуг и крышу над головой, потому что он дееспособен и трудоспособен. Целесообразности пребывания такого гражданина в стационарном социальном учреждении нет, на свободе он обойдётся казне намного дешевле (как минимум на 50 000 в месяц), плюс налоги при его трудоустройстве. Неправильно заставлять человека думать, что за него всё решат, всем обеспечат. Необходимо понять, что в обществе, где каждый пятый далеко не здоров, где растёт процент детской патологии с рождения, должна существовать гарантированная возможность встраивания людей в трудовую деятельность и самостоятельную жизнь. Пора всерьёз задуматься, кому мы передадим рабочие места производителей товаров и услуг. Если современные тенденции увлекли «продвинутую молодёжь» в нелегальные заработки в интернет­-сети, то кто будет работать на земле, на ферме, в теплице? Почему мы решили за них, молодых и сильных людей, которые могут и хотят работать и жить как все люди, что их место в изоляции? И это при том, что большая часть из них фактически здоровы, юридически правомочны, но сидят на шее у государства. Я за то, чтобы ребята из ПНИ «заживо не погребались», нужно вернуть им их человеческую жизнь, а нам – дополнительный рабочий ресурс.

– Но далеко не каждый работодатель хочет видеть у себя работника-­инвалида.
– К сожалению, это так. Сегодня есть определённые меры государственной поддержки и преференций для бизнеса в рамках трудоустройства инвалидов. На деле льготы при трудоустройстве инвалидов не так эффективно работают, чтобы служить для работодателя серьёзным стимулом к трудоустройству этой категории граждан. Потому что зачастую современный работодатель видит только риски, опасаясь проверок надзорных инстанций, которые проверяют условия труда работника с инвалидностью. Сегодня отсталому и малограмотному работодателю проще инвалида на работу не принимать, чем озадачиться изучением алгоритма трудоустройства и получением компенсации за созданное рабочее место. Поэтому я своим ребятам советую не озвучивать свой статус по здоровью. Попросту не говорить, что они инвалиды, это законом не возбраняется. И наши выпускники уже работают и в клининговых компаниях, и разнорабочими, и дворниками. Порой очень задевает, что люди с инвалидностью, воспринимаются работодателями хуже работающих мигрантов, которые не знают русского языка и не имеют необходимой специальности. Мы говорим о наших земляках, которые с рождения здесь, учатся в наших коррекционных школах и должны пригодиться своему краю. Они не хуже делают работу, чем приезжие рабочие. Сегодня все понимают проблему замещения отечественных работников мигрантами, мы пытаемся эту проблему решать, выступая в качестве агентства по подготовке работников из числа инвалидов. Любой работодатель может прийти к нам в центр и убедиться в том, что здесь получают профессиональное образование высокомотивированные люди.

– А что можно придумать на законодательном уровне?
– Главное, не придумывать, а продумывать, формулировать и продвигать. Ещё в начале 2017 года мы вышли на соответствующую комиссию областного ЗАКСа с законодательной инициативой о внесении изменений в статью 29 часть вторую 44­-ФЗ, которая гарантирует льготы для общественных организаций ВОС (Всероссийское общество слепых) и ВОИ (Всероссийское общество инвалидов) и их предприятий в участии в госзакупках товаров и услуг. Поясняю, только эти организации и предприятия имеют право на льготное участие в тендерах и конкурсах. Получается какая­-то монополия. В нашем регионе остались единичные предприятия ВОС и ВОИ, но уже созданы и развиваются предприятия малого бизнеса с работниками из числа инвалидов, штатный состав которых превышает 50%. Например, мини­-пекарня, где всего работает 4 человека, но трое имеют разные группы и формы инвалидности (опорник с протезом ноги, кардиозаболевание и умственная отсталость легкой степени), и все работают, да ещё как! Почему мы не поддерживаем такие предприятия, малый бизнес, который быстрее всех откликается на трудоустройство инвалидов? Мы предложили уравнять в правах на льготное участие в конкурсах госзакупок предприятия, имеющие в своём составе таких же инвалидов, как в ВОС и ВОИ, и на тех же условиях. Очевидно, что работодатель, берущий на себя дополнительную ответственность за работника-­инвалида, должен иметь хоть какие­-то гарантии, что вместе с ним не окажется на улице, что его бизнес выживет вместе с созданными рабочими местами. В Финляндии и Норвегии 60% заработной платы работникам из числа инвалидов гарантируется госзаказом, а на остальные 40% – пусть конкурируют сами. И все логично, так как мы все знаем, что инвалид потому и инвалид, что полностью конкурировать со здоровым ему тяжело, когда-­нибудь здоровье может подвести. Мы предложили обеспечить «беспартийным» инвалидам такие же возможности, что и тем, которые состоят в ВОС и ВОИ. Это видится как логичное завершение государственных мер поддержки, что называется под ключ, то есть до момента, когда работник начнёт уже отдавать государству затраты на него в виде налогов и результатов своего труда. Иначе все прежние усилия (финансы в том числе), как те три шашлыка из «Кавказской пленницы», выброшены в пропасть. Растили­-растили ребёнка-инвалида, лечили-­лечили, учили-­учили, профессию дали, на работу устроили, а работой не загрузили. Нелогично как­-то получается, не по-­государственному.

– Считаете ли вы себя реформатором?
– В своей сфере, несомненно. Сегодня есть практические достижения, которые невозможно отрицать или игнорировать. Инновационная модель адресной подготовки работников из числа лиц с инвалидностью на базе образовательного учреждения профподготовки работает. И работает успешно! Если говорить о Всеволожском районе, то мы постепенно «завоевываем позицию за позицией, плацдарм за плацдармом». Сейчас у нас швейники очень востребованы, наши выпускники больше полутора лет работают во ВМУК. Для меня самая лучшая оценка, когда сами предприниматели говорят, что лучше наших ребят нет. Вот таких работодателей нужно слушать и ставить в пример. Возможно, тогда и не понадобится менять пенсионный возраст.

Беседовала Анна Кверель
Материал: Газета "Всеволожск Городская жизнь"